Турецкий оглянулся на Мару, и та фыркнула. Ну и разговорчики!

- Остынь, "важняк", - заметно сбавил тон абонент. - Все, закончили базар. Велено сказать: ждут к восьми. А вот за козла ответишь. В другой раз.

- Если он у тебя случится.

- Я сказал.

- Поглядим...

- Санечка, - сказала Мара, - а ведь это что-то очень серьезное, да? В ней неожиданно пробудился провидческий талант.

Турецкий отключил трубку и отбросил ее в сторону.

- Ты не хочешь мне рассказать?

- Не хочу.

- Я ж говорю, злой.

- Так, девушка, разговоры закончены, у меня появилось срочное дело.

- Ты не хочешь вернуться сегодня?

- Куда?

- Послушай, я ведь так и обидеться могу!

- Можешь, но лучше не надо. Тебе не идет надутая физиономия. Она тебя старит.

- Ну, знаешь?!

- Ну, знаю...

Вот так, привычно уже пикируясь, Турецкий быстро одевался, а Мара продолжала нежиться на своем бескрайнем лежбище, пытаясь определенно еще разок совратить Турецкого. А он не совращался, потому что голова была занята совершенно другим. Он думал о том, почему сразу не послал этого наглеца, зачем согласился на встречу. Хотя даже приблизительно не мог представить себе, на кой она ему черт сдалась. Но что-то все-таки было в этом голосе такое, что указывало, с одной стороны, на серьезность намерений, а с другой - что от подобных встреч благоразумные люди, как правило, не отказываются. Случается - себе дороже. Да в общем-то, и чем он, в сущности, рисковал? Головой? Невелика ценность. А те, кто приглашали для "базара", хорошо информированы. Надо бы, по идее, пригласить сюда спеца, чтобы он обшарил стены, потолки, выключатели и прочие места, где любят обычно ставить спецтехнику. Неприятно все-таки заниматься любовью, зная, что кто-то где-то, сидя перед экраном телевизора, рассматривает тебя и твою даму во всех подробностях. Еще, возможно, и комментируя при этом особо забавные эпизоды, которых всегда хватает, если ты не стесняешься своей страсти.